Интервью о начале 80-х (the best)

вышли мы из поезда, и сразу бросилось в глаза, что наш город куда уютней и приятнее Москвы. Дождались других поездов, чтобы собраться всем вместе. Подъехало, по нынешним меркам немного, а тогда это выглядело солидным - 23 человека, причём на баскет. Это было что-то! Среди тех, кого тогда встретили на вокзале, помню Беломора, Деда, Баскетболиста. Конту­женного, Гнома, Левинсона, Мячика, Весёлого, были девушки Ира и Лена, которых в те годы неплохо знали по 33-му. Остальные пусть не обижаются - не припомню, года, знаете ли.

На вокзале попили фанты разливной - она тогда только появилась в Москве, и стояли очереди, чтобы попробовать её за 20 копеек - а потом, как-то разбрелись все по городу. Мы, естественно с Кассиком, побродили по Златоглавой, заехали в ФЛК ЦСКА, купили билеты и решили съездить на вокзал.

Когда приехали на Ленинградский, зашли в камеру хранения, а, выйдя отту­да, пошли по центральному залу. Прошли половину зала и увидели идущих на нас двух мужиков, невысоких, но здоровых и широких в плечах. Оба одеты в розетки машинной вязки, только у одного - красно-белая, а у другого - сине-белая. Мы сразу с Кассиром поняли - спартаковец и "динамик". А на нас сине-бело-голубые розетки - красно-белых не было, наш "Спартак" питерский и так "догонял", что мы их поддер­живаем.

Ну вот, идут они навстречу и на нас смотрят, а мы на них. А сами с Кассиром думаем - где махаться будем, если наезжать станут. Хотя знали, конечно, что "спартачи" друзья, а вот с "Динамо" вопрос был неясный, и что у них в голове мы, разумеется, тоже не знали. Так и прошли мимо друг друга, а пройдя еще шагов 10 оглянулись, и они тоже, прямо почти как у Леонидова в песне "мы оглянулись посмотреть не оглянулись ли они, чтоб посмотреть не оглянулись ли мы". И, на тебе, остановились и мы, и они, и пошли на сближение. Я тогда подумал: вот и разборки начинаются, если не круче...

А в итоге познакомились, разговорились - оказались мировые ребята, да и возраста почти одинакового. А то, что один здоровый, так оказалось, он штангой занимался. Поехали вместе с ними к ФЛК (уже время поджимало), по дороге обмени­вались информацией, а также дали друг другу свои адреса, чтоб переписываться и обмениваться программками. Они проводили нас до комплекса, и мы расстались. И если с "динамиком" в последствии контакт был потерян, то со "спартачем" переписы­вались постоянно и еэдили в гости друг к другу, и семья моя его очень уважает и ценит. Позже были установлены хорошие связи и с его друзьями, которых, наверня­ка, помнят многие питерские: Фанатик, Железка, Голубой, Глобус, Фикс...

Когда собрались своим ленинградским "факультетом", то в наших рядах прибавился один фанат московского "Спартака" по прозвищу "Гестапо" - на нём была зенитовская шапочка и армейская розетка. На матче, как мне показалось, не было ни одного фантика ЦСКА. По крайней мере, никаких групп с цветами их клуба, да и поддержки армейцы с трибун не получали - шизовали только мы.

Зато когда мы вышли с трибун на улицу, то увидели не так далеко от нас группу армейских фанатов численностью где-то человек 60 в цветах и с явно недружелюбными намерениями. Те, кто был в ФЛК, тот представляет, где находит­ся спортзал, а тем, кто там не был, поясню: чтобы выбраться с территории спорткомплекса ЦСКА на цивилизованную территорию надо идти пешком метров 500-800 до Ленинградского проспекта. Что мы и сделали, не обращая внимания на "цеэсковцев". Их группа последовала за нами, также как и наша, неспеша. Но если сначала расстояние между нами было около 200 метров, то постепенно этот, разрыв стал сокращаться.

Откуда вот только они появились было непонятно - ведь на матче их не бы­ло. Однако такая мобильность нас, в принципе, не особо удивила, мы были готовы к любым нюансам.

Впереди, во главе нашей группы, шествовал спартаковец "Гестапо" и он из­галялся как хотел перед армейцами, просто дразнил их как торреодор быка. А кульминацией его бесчинств стал поступок, запомнившийся мне очень хорошо. Он взял армейскую розетку, которая была на нём и закинул её так удачно, с первого раза, на провода, что она повисла на них между столбов словно пожухшая красно-синяя тряпка.

Дойдя до высотного точечного дома на Ленинградском проспекте, расстоя­ние между нами сократилось аж до 40-50 метров - один их рывок и всё, было бы столкновение кланов. Однако то ли в их рядах не было в тот день решительного лидера, то ли они ждали подходящего места для драки.

А когда мы повернули за угол точечного дома, то увидели метрах в 150 впе­реди группу человек в 100 спартаковских фанатов. Наверное, только "Гестапо" знал, что они там будут, а армейцы никак не ожидали такого подвоха.

Завидев "спартачей", превосходящих их числом, наши преследователи сразу повернули обратно за угол и больше мы их, слава Богу, не видели. А со спартаковца­ми у нас прошла тёплая встреча, кто-то увидел знакомых, постояли, покурили, потрещали обо всем понемногу и тронулись на вокзал.

Больше ничего интересного на том выезде не произошло, но для меня, со­вершавшего свой первый выезд, и так хватило всяких впечатлений, и память от неё, как видите, сохранилась на всю жизнь. Было, конечно, здорово шизовать в своём городе, на своих родных стадионах, но оказалось совсем иным и по ощущениям, и по восприятию делать то же самое на чужой, незнакомой территории. Разные впечат­ления, спортивный интерес, романтика и даже доля риска - всё это вместе взятое привело к тому, что по возвращении домой я стал с нетерпением ждать начала футбольного сезона. Чтобы вновь отправиться в далёкий путь, но теперь уже вместе с "Зенитом".

Nevsky Front Report, №1 (1997 год)

ШЛЯПА, ИХТИАНДР о НАЧАЛЕ ДВИЖА..
(интервью "33" 2004г)
Шляпа: Первый толчок развитию питерского движения фанатов дал приезд фанатов «Спартака» в 1979-м году на стадионе имени Ленина. Мы их увидели, и, видимо тогда нам что-то в душу и запало. Из будущих фанатов я тогда ещё никого не знал, но был уже знаком со многими людьми, которые ходят на матчи и сейчас, но представляют собой простых неорганизованных болельщиков.

Это люди грамотные, любящие футбол. Тогда они собирались под табло, обсудить футбол, посплетничать. Такие сборы болельщиков происходили перед каждым матчем, и были присущи всем футбольным городам: Минску, Одессе и т.д. Но для нашего фан-движения это принципиального значения не имеет, а имеют именно первые приезды спартачей. И как только стадион имени Кирова открылся после Олимпиады, люди стали пытаться организовываться. Одним из первых организаторов был некто Лёха Вельвет. У него была коричневая вельветовая куртка, за которую его так и прозвали. Он очень хорошо рисовал, и начал подтаскивать на футбол плакаты, интересные надписи.

Одним из самых мощных толчков была плотненькая демонстрация, прошедшая в начале июля 1980-ого года после матча с «Карпатами». Во время этой демонстрации прошел слух, что на следующем матче все собираемся на 33-м секторе. После этого там и начали собраться люди, жаждущие некой инициативы, объединения. Интервал между этой демонстрацией и первым выездом - на «Спартак» был совсем небольшой – всего 2,5 месяца. На следующем домашнем матче человек по прозвищу Дух предложил изготовить что-нибудь из атрибутики. На следующий день мы собрались и поехали в спортивный магазин на проспект Смирнова (ныне – Ланское шоссе). Почему именно туда, не помню. Видимо, так было удобнее большинству. Это сейчас доступно всё и в любом районе, а раньше народ куда угодно был готов ехать, лишь бы что-то достать. Все помнили спартачей, которые приезжали в Питер в своих полосатых колпаках-«буратинах». Ну и мы, по их примеру, купили себе синие береты с белыми помпонами. Это было очень нестандартно, напоминало что-то французско-матросское. Тогда ещё не было такого понятия, как сине-бело-голубые цвета. Было чёткое представление, что бело-голубые – это «Динамо», а у нас требовалось наличие синего. Т.е. необходим был какой-то третий цвет, голубой или, скажем, чёрный, это было не так принципиально.

Ихтиандр: Потом динамики почему-то стали носить сине-белые цвета, и мы добавили голубой цвет, т.к. флаги у клуба были сине-бело-голубые. Я чётко помню, что у меня был бело-синий шарф, и к нему снизу были довязаны голубые полосы. Мне тогда мать все шарфы вязала.

Шляпа: Мы тогда все эти береты скупили, а остальной народ тоже стал подтягивать всевозможные вещи (шарфы, шапочки и т.д.) сине-белой расцветки. И стали стараться на 33-м дружно скандировать. У меня была лужёная глотка, плюс я был немного постарше остальных, учился уже на 3-м или 4-м курсе, и так получилось, что я стал заводить сектор. Одна из первых наших шизовок была «Во всём Союзе знаменит ленинградский наш ЗЕНИТ». Её придумали в пику «Спартаку», и точно помню, что в 1980-ом она уже была. Потом появилась считалочка, когда я что-то перечисляю, и весь сектор отвечает «Нет!», и только в конце, когда я заряжаю «Наш великий, могучий ленинградский ЗЕНИТ!», все кричат «Да!». Поначалу считалочка была строго политически выверенная: «Атомная бомба – нет! Нейтронная бомба - нет!». Потом уже началось: «Женщина, которая поёт! Женщина, которая даёт!», потом перечисление «Динамо» Минск, «Динамо» Киев, «Динамо» Москва, «Динамо» Тбилиси без рифмы, затем московский «Спартак», «Кайрат», «Арарат», «Барселона», «Манчестер», «Рапид», в общем, пока дыхалка работала. Потом был небезызвестный народный эпос «Я хочу иметь ребёнка от Володи Казачёнка», который потом продолжился «хочу иметь второго от Юры Желудкова, а третьего – от Вовы Клементьева». Тогда же, то ли в 80-м, то ли в начале 81-го появилось «Раз, два, три, зенитушка, дави!» Она стала нашим позывным. Тогда уже чётко определялось, какие хлопки у нас, какие у мясных, какие у коней и т.д. Вот этот ритм стал нашим фирменным, зенитовским. По-моему, это даже спартачи нас научили тому, что у каждого должны быть свои хлопки, когда мы с ними закорешились. Лично я не считаю эту дружбу каким-то позорным пятном в нашей истории, потому что тогда это были признанные лидеры всего советского фан-движения. Мы приехали, и первыми встретили их. Вот и подружились. Помню, потом кони на нас прыгали, а спартачи от них защищали. Почему мы поехали на первый выезд? Несомненно, поддержать команду. Но, будем откровенны, хотелось ещё и как-то выделиться. Не перед кем-то конкретно, а перед всеми! Хотелось не быть такими, как все. Это вообще свойственно молодёжи, и в этом смысле мы были ничуть не хуже, чем нынешнее молодое поколение. Причём это был способ, не направленный против системы. Т.е. вроде бы и ругать-то не за что, но вроде, как и некий вызов обществу бросили.

Ихтиандр: Я работал на заводе, и из моего цеха постоянно на футбол ходили большие компании людей. У них было твёрдое убеждение, что фанаты – это сплошь лимитчики из общаг. Я пытался объяснить, что лимитчикам из общаг нет смысла болеть за город и поддерживать его команду, а максимум, что им нужно на футболе – попить водки и полузгать семечек. Тем не менее, бытовало мнение, что питерцы не могут так выделяться.

Шляпа: Второй выезд был на «Торпедо». Кричали мы дружнее и громче, чем местное мужичьё, которое, по большому счёту, представляло собой болото. Мы их полностью перекрикивали. И одна из основных «шизовок» у нас была «Ка-за-чё-нок! Ка-за-чё-нок!». И когда Володя в замечательном прыжке, выпрыгнув вверх на прострельный, никому не идущий мяч, забил головой гол в свои ворота, это болото наконец-то оживилось и тоже начало дружно орать «Ка-за-чё-нок!». Все уже знали, что торпедики – никакие. То есть пацаны местные, мужичьё… И с нашей стороны начались наезды на них. Причём народ с нашей стороны просто озверел. На Восточной улице ментов тогда не было, были попытки на кого-то кинуться, показать, какие мы крутые. Но ничего такого серьёзного не произошло. Потом поехали к станции метро «Аэропорт», т.к. там была игра с участием армейцев, и после матча спартаковцы собрались их ждать. И мы хотели посмотреть, как всё это делается. По прошествии времени воспоминания у меня достаточно смутные, помню только зенитовский флаг среди спартаковских, а так же не подравшихся людей, стоящих друг напротив друга стенка на стенку.Что еще касается того времени, то хочу отметить то, что все мы были любителями спорта. Питерского спорта. Ходили на волейбол, на баскетбол, на хоккей. Достать билеты в этот зальчик на Вязовой

улице, где проводил свои домашние матчи баскетбольный «Спартак» – это была большая проблема, и если кто-то туда пробивался, значит, это был человек, глубоко любящий баскетбольный «Спартак».

Ихтиандр: Но первую попытку некого подобия фанатизма мы пытались организовать еще в 1977-м году на 40-м секторе ст.им.Кирова, на детском секторе (в то время на 14-й и 40-й сектора продавались детские билеты по 10 копеек). Я тогда учился в техникуме. В соседней группе учился паренёк, и его старший брат плавал в загранку. Он тоже любил футбол, и был в Голландии на нескольких матчах, а потом рассказывал нам, как там болеют на стадионах. И вот однажды мы пошли на футбол большой компанией из нашей и параллельной группы. И этот брат нам предложил: «А давайте попробуем болеть, как в Голландии!» Нас было человек двадцать. Он вставал и заводил сектор. Он кричал: «Аля-улю!», и вся эта компания подхватывала: «Гол! Гол!». И так несколько раз. Получалось очень громко, дружно и здорово. Но буквально после 3-го раза на нас наехали менты. Они подошли сразу со всех сторон и сказали, что это нарушение общественного порядка. Мы были крайне удивлены, и желание шизовать дальше у нас пропало. Потом я стал ходить на 47-й сектор. Там собиралась группа людей, которых мы называли циниками -сокращённое от «ценители футбола». Тогда они нам казались взрослыми мужиками, теперь они все уже дедушки. Я с ними до сих пор поддерживаю отношения. Они тоже ходили на всё спортивное, что творилось в городе. А в 1980-м году мы обратили внимание, что на 33-м стала собираться группа, человек 20 - 30. Они выделялись на фоне всего стадиона, потому что были одеты в одинаковые цвета, и как-то слаженно болели. И, конечно, сразу захотелось к ним присоединиться. И вот осенью 80-го мы с друзьями пошли на 33-й. Как раз тогда были феерические матчи с «Араратом» и «Динамо» Тбилиси. Для начала мы просто сели рядом, а потом просто втянулись, поняли, что это – наше. Причём народу тогда уже приходило довольно много, и некоторые даже уже ездили на выезда. Но для каждого тогда очень многое определял первый выезд. Многие люди, которые сами приходили и были вроде при делах, после первого выезда переставали ездить, и, соответственно сходили на нет с грядки. Например, мой первый выезд – на ЦСКА – выдался крайне неудачным. Я в Москве выпил лишнего и заснул. Все уехали, а я остался с двадцатью копейками в кармане. Возвращаться со своего первого выезда на электричках, не зная пути, конечно, было тяжеловато.

Шляпа: Если вспоминать первый выезд, то очень эффектно смотрелось наше посещение ВДНХ, и конкретно отдельной выставки ЛОМО. «Зенит» тогда представлялся заводской командой Ленинградского оптико-механического объединения. Все футболисты там числились и получали зарплату. Когда мы приехали в Москву, мы позавтракали, прогулялись через улицу Кирова до Красной площади, потом заехали в Лужники, купили билеты на матч и покатили на ВДНХ, погулять, себя показать. А люди, которые на этой выставке работали, все питерские. Ну и давай удивляться: «Что? Из Питера? На футбол?» Конечно, тогда это для всех было нонсенсом, но восприняли наше появление с большим энтузиазмом. Был на ВДНХ такой павильончик «ВИНА», там продавался замечательный портвейн «Крымский Южнобережный», которого в магазинах не было. Очень вкусный. В общем, полный восторг! На матче поразили фанаты «Спартака». Тогда в Лужниках козырёк был ещё маленький и мясные сидели прямо под ним. И когда они заводили «В Союзе нет ещё пока команды лучше «Спартака», то это просто прибивало.

Ихтиандр: Из атрибутики тогда были значки, флаги и вымпела. Причём зенитовские стрелки, которые мы носим до сих пор, были уже тогда. Флаги подрезались на всяких соревнованиях и в спортзалах, а вымпела были на заводах и в учебных заведениях, которые принадлежали спортивному обществу «Зенит». Их давали за разные места в соревнованиях, а люди эти м